Неточные совпадения
По комнате он уже почти бегал, все быстрей и быстрей передвигая свои жирные ножки, все
смотря в землю, засунув правую руку
за спину, а левою беспрерывно помахивая и выделывая разные жесты, каждый раз удивительно не подходившие к его словам.
Аркадий Павлыч обернулся к ним
спиной. «Вечно неудовольствия», — проговорил он сквозь зубы и пошел большими шагами домой. Софрон отправился вслед
за ним. Земский выпучил глаза, словно куда-то очень далеко прыгнуть собирался. Староста выпугнул уток из лужи. Просители постояли еще немного на месте,
посмотрели друг на друга и поплелись, не оглядываясь, восвояси.
Потом он шагал в комнату, и
за его широкой, сутулой
спиной всегда оказывалась докторша, худенькая, желтолицая, с огромными глазами. Молча поцеловав Веру Петровну, она кланялась всем людям в комнате, точно иконам в церкви, садилась подальше от них и сидела, как на приеме у дантиста, прикрывая рот платком.
Смотрела она в тот угол, где потемнее, и как будто ждала, что вот сейчас из темноты кто-то позовет ее...
В шапке черных и, должно быть, жестких волос с густосиними щеками и широкой синей полосой на месте усов, которые как бы заменялись толстыми бровями, он
смотрел из-под нахмуренных бровей мрачно, тяжело вздыхал, его толстые ярко-красные ‹губы› смачно чмокали, и, спрятав руки
за спину, не улыбаясь, звонким, но комически унылым голосом он рассказывал...
За спиною Самгина, толкнув его вперед, хрипло рявкнула женщина, раздалось тихое ругательство, удар по мягкому, а Самгин очарованно
смотрел, как передовой солдат и еще двое, приложив ружья к плечам, начали стрелять. Сначала упал, высоко взмахнув ногою, человек, бежавший на Воздвиженку,
за ним, подогнув колени, грузно свалился старик и пополз, шлепая палкой по камням, упираясь рукой в мостовую; мохнатая шапка свалилась с него, и Самгин узнал: это — Дьякон.
Подойдя к столу, он выпил рюмку портвейна и, спрятав руки
за спину,
посмотрел в окно, на небо, на белую звезду, уже едва заметную в голубом, на огонь фонаря у ворот дома. В памяти неотвязно звучало...
Варвара спряталась
за спину Самгина и
смотрела через плечо его.
Он выработал себе походку, которая, воображал он, должна была придать важность ему, шагал не сгибая ног и спрятав руки
за спину, как это делал учитель Томилин. На товарищей он
посматривал немного прищурясь.
Он стоял у стола, убранного цветами,
смотрел на улыбающуюся мордочку поросенка, покручивал бородку и слушал, как
за его
спиною Митрофанов говорит...
Самгин следил, как соблазнительно изгибается в руках офицера с черной повязкой на правой щеке тонкое тело высокой женщины с обнаженной до пояса
спиной,
смотрел и привычно ловил клочки мудрости человеческой. Он давно уже решил, что мудрость, схваченная непосредственно у истока ее, из уст людей, — правдивее, искренней той, которую предлагают книги и газеты. Он имел право думать, что особенно искренна мудрость пьяных, а
за последнее время ему казалось, что все люди нетрезвы.
Дмитрий явился в десятом часу утра, Клим Иванович еще не успел одеться. Одеваясь, он
посмотрел в щель неприкрытой двери на фигуру брата. Держа руки
за спиной, Дмитрий стоял пред книжным шкафом, на сутулых плечах висел длинный, до колен, синий пиджак, черные брюки заправлены
за сапоги.
Самгин, не отрываясь,
смотрел на багровое, уродливо вспухшее лицо и на грудь поручика; дышал поручик так бурно и часто, что беленький крест на груди его подскакивал. Публика быстро исчезала, — широкими шагами подошел к поручику человек в поддевке и, спрятав
за спину руку с папиросой, спросил...
Клим вспоминал: что еще, кроме дважды сказанного «здравствуй», сказала ему Лидия? Приятный, легкий хмель настраивал его иронически. Он сидел почти
за спиною Лидии и пытался представить себе: с каким лицом она
смотрит на Диомидова? Когда он, Самгин, пробовал внушить ей что-либо разумное, — ее глаза недоверчиво суживались, лицо становилось упрямым и неумным.
«
Смотрите,
смотрите!» — закричат все, но все и без того
смотрят, как стадо бонитов гонится
за несчастными летуньями, играя фиолетовой
спиной на поверхности.
— Что же это значит? Пользуясь тем, что я в тюрьме, вы спите там, в редакции. Нет, господа, эдак я откажусь от всякого участия и напечатаю мой отказ, я не хочу, чтоб мое имя таскали в грязи, у вас надобно стоять
за спиной,
смотреть за каждой строкой. Публика принимает это
за мой журнал, нет, этому надобно положить конец. Завтра я пришлю статью, чтоб загладить дурное действие вашего маранья, и покажу, как я разумею дух, в котором должен быть наш орган.
Мне было лень спросить — что это
за дело? Дом наполняла скучная тишина, какой-то шерстяной шорох, хотелось, чтобы скорее пришла ночь. Дед стоял, прижавшись
спиной к печи, и
смотрел в окно прищурясь; зеленая старуха помогала матери укладываться, ворчала, охала, а бабушку, с полудня пьяную, стыда
за нее ради, спровадили на чердак и заперли там.
Иногда он, стоя в окне, как в раме, спрятав руки
за спину,
смотрел прямо на крышу, но меня как будто не видел, и это очень обижало. Вдруг отскакивал к столу и, согнувшись вдвое, рылся на нем.
Заплатина круто повернулась перед зеркалом и
посмотрела на свою особу в три четверти. Платье сидело кошелем; на
спине оно отдувалось пузырями и ложилось вокруг ног некрасивыми тощими складками, точно под ними были палки. «Разве надеть новое платье, которое подарили тогда Панафидины
за жениха Капочке? — подумала Заплатина, но сейчас же решила: — Не стоит… Еще, пожалуй, Марья Степановна подумает, что я заискиваю перед ними!» Почтенная дама придала своей физиономии гордое и презрительное выражение.
«Пускай
посмотрит, — раздумывал он, заложив руки
за спину и расхаживая взад и вперед по горнице, — пускай поглядит Данило Тихоныч, каково Патап Чапурин в своем околотке живет, как «подначальных крестьян» хлебом-солью чествует и в каком почете мир-народ его держит».
Он ввел меня в спальню. На широкой двуспальной кровати, согнувшись, головою к стене, неподвижно лежала молодая женщина. Я взялся
за пульс, — рука была холодна и тяжела, пульса не было; я положил молодую женщину на
спину,
посмотрел глаз, выслушал сердце… Она была мертва. Я медленно выпрямился.
И глупая веселость его и французская фраза, которая шла к нему как к корове седло, сделали то, что я с чрезвычайным удовольствием выспался тогда у этого шута. Что же до Васина, то я чрезвычайно был рад, когда он уселся наконец ко мне
спиной за свою работу. Я развалился на диване и,
смотря ему в
спину, продумал долго и о многом.
Барон(стоя на пороге, кричит). Эй… вы! Иди… идите сюда! На пустыре… там… Актер… удавился! (Молчание. Все
смотрят на Барона. Из-за его
спины появляется Настя и медленно, широко раскрыв глаза, идет к столу.)
Остановился с любопытством перед освещенным окошком магазина
посмотреть на картину, где изображена была какая-то красивая женщина, которая скидала с себя башмак, обнаживши, таким образом, всю ногу, очень недурную; а
за спиной ее, из дверей другой комнаты, выставил голову какой-то мужчина с бакенбардами и красивой эспаньолкой под губой.
Когда Плавин принялся рисовать, Павел сейчас же стал у него
за спиною и принялся с величайшим любопытством
смотреть на его работу.
Макар ушел к себе в заднюю избу, где его жена Татьяна стирала на ребят. Он все еще не мог прочухаться от родительской трепки и недружелюбно
смотрел на широкую
спину безответной жены, взятой в богатую семью
за свою лошадиную силу.
Илюшка продолжал молчать; он стоял
спиной к окну и равнодушно
смотрел в сторону, точно мать говорила стене. Это уже окончательно взбесило Рачителиху. Она выскочила
за стойку и ударила Илюшку по щеке. Мальчик весь побелел от бешенства и, глядя на мать своими большими темными глазами, обругал ее нехорошим мужицким словом.
А затем и другая сила: обыватель, зная, что у него есть
за спиной пререкатель,
смотрит веселее, думает: пока у нас Иван Иваныч в советниках сидит, опасаться мне нечего.
Когда его увели, она села на лавку и, закрыв глаза, тихо завыла. Опираясь
спиной о стену, как, бывало, делал ее муж, туго связанная тоской и обидным сознанием своего бессилия, она, закинув голову, выла долго и однотонно, выливая в этих звуках боль раненого сердца. А перед нею неподвижным пятном стояло желтое лицо с редкими усами, и прищуренные глаза
смотрели с удовольствием. В груди ее черным клубком свивалось ожесточение и злоба на людей, которые отнимают у матери сына
за то, что сын ищет правду.
Отец
посмотрел на него, спрятал
за спину мохнатые руки и, усмехаясь, проговорил...
Мать ходила взад и вперед и
смотрела на сына, Андрей, слушая его рассказы, стоял у окна, заложив руки
за спину. Павел расхаживал по комнате. У него отросла борода, мелкие кольца тонких, темных волос густо вились на щеках, смягчая смуглый цвет лица.
А сбоку и немного сзади него тяжело шел рослый бритый человек, с толстыми седыми усами, в длинном сером пальто на красной подкладке и с желтыми лампасами на широких штанах. Он тоже, как хохол, держал руки
за спиной, высоко поднял густые седые брови и
смотрел на Павла.
А то всё хлещутся, а в народе
за них спор пошел: одни говорят: «Чепкун Бакшея перепорет», а другие спорят: «Бакшей Чепкуна перебьет», и кому хочется, об заклад держат — те
за Чепкуна, а те
за Бакшея, кто на кого больше надеется. Поглядят им с познанием в глаза и в зубы, и на
спины посмотрят, и по каким-то приметам понимают, кто надежнее,
за того и держат. Человек, с которым я тут разговаривал, тоже из зрителей опытных был и стал сначала
за Бакшея держать, а потом говорит...
Девушка постояла,
посмотрела ему в
спину, повернулась и ушла. С больным чувством обиды возвратилась она домой, уселась на полу, на маленькую скамеечку,
за каким-то коленкором, который в тот день кроила, и, положив на колени подпертую ладонями голову, заплакала тихо, беззвучно, но горько.
Ему было лет
за сорок; маленький, кривоногий, с животом беременной женщины, он, усмехаясь,
смотрел на меня лучистыми глазами, и было до ужаса странно видеть, что глаза у него — добрые, веселые. Драться он не умел, да и руки у него были короче моих, — после двух-трех схваток он уступал мне, прижимался
спиною к воротам и говорил...
Спрятав руки в карманы и
за широкие
спины, вокруг него венком стоят товарищи, строго
смотрят на его медное лицо, следят
за рукою, тихо плавающей в воздухе, и поют важно, спокойно, как в церкви на клиросе.
Играя, Гез встал,
смотря в угол,
за мою
спину; затем его взгляд, блуждая, остановился на портрете.
— Я
смотрю мрачно, — сказал он, шагая по комнате, засунув руки
за спину и
смотря в пол.
Вот любо-то! Вот радость! Не в народе,
В густой толпе, из-за чужой
спины,
Снегурочка
смотреть на праздник будет, —
Вперед пойдет. И царь, и люди скажут:
Такой четы на диво поискать!
Сегодня он в бессонную ночь, возбужденный заревом факелов и жертвенным фимиамом, не уснул, как всегда, а вспомнил то, что он видел
за это время, он, олимпийский бог, покровитель искусств, у которого вместо девяти муз осталась четверка лошадей и вместо лиры златострунной в руках — медные вожжи. На все он
смотрел только через головы и
спины лошадей, а что делалось кругом и внизу — не видал…
— Что, коллега,
смотрите, как вашего Молоха упитывают? — услышал Бобров
за своей
спиной веселый, добродушный голос.
У ворот на лавочке сидел дворник в красной кумачной рубахе, синих штанах и босой. Как всегда, он сидел неподвижно, его широкая
спина и затылок точно примёрзли к забору, руки он сунул
за пояс, рябое скучное лицо застыло, дышал он медленно и глубоко, точно вино пил. Полузакрытые глаза его казались пьяными, и
смотрели они неотрывно.
Кожемякин
смотрел на город из-за
спины ямщика и недоуменно хмурился: жалобно распростёртый в тесной лощине между рыжих, колючих холмов, Окуров казался странно маленьким, полинявшим, точно ссохся он этим летом.
После свадьбы дома стало скучнее: отец словно в масле выкупался — стал мягкий, гладкий; расплывчато улыбаясь в бороду, он ходил — руки
за спиною — по горницам, мурлыкая, подобно сытому коту, а на людей
смотрел, точно вспоминая — кто это?
Но однажды, поднявшись к старцу Иоанну и оглянув толпу, он заметил в ней одинокий, тёмный глаз окуровского жителя Тиунова: прислонясь к стволу сосны, заложив руки
за спину, кривой, склонив голову набок, не отрываясь
смотрел в лицо старца и шевелил тёмными губами. Кожемякин быстро отвернулся, но кривой заметил его и дружелюбно кивнул.
Гости просвирни только ахнули и не утерпели, чтобы не
посмотреть, чем окончится эта демонстрация. Выйдя вслед
за Варнавой на тихую улицу, они увидали, что учитель подвигался тихо, вразвал, и нес свою ношу осторожно, как будто это была не доска, укладенная иссохшими костями, а драгоценный и хрупкий сосуд взрезь с краями полный еще более многоценною жидкостью; но сзади их вдруг послышался тихий, прерываемый одышкой плач, и
за спинами у них появилась облитая слезами просвирня.
Илья полез в карман
за кошельком. Но рука его не находила кармана и дрожала так же, как дрожало сердце от ненависти к старику и страха пред ним. Шаря под полой пальто, он упорно
смотрел на маленькую лысую голову, и по
спине у него пробегал холод…
Когда Илья пошёл в магазин, он пытливо
смотрел вслед ему, и губы его беззвучно шевелились… Илья не видел, но чувствовал этот подозрительный взгляд
за своей
спиной: он уже давно заметил, что дядя следит
за ним, хочет что-то понять, о чём-то спросить. Это заставляло Лунёва избегать разговоров с дядей. С каждым днём он всё более ясно чувствовал, что горбатый мешает ему жить, и всё чаще ставил пред собою вопрос...
— Зачем же зарок-с? кушайте! В прежнее время я вас
за это по
спине глаживал, а теперь… закон-с! Да что же вы стоите, образованный молодой человек? Стул господину Прохорову! По крайности,
посмотрю я, как ты, к-к-каналья, сидеть передо мной будешь!
И вот Фома остался один со связанными
за спиной руками пред столом, покрытым грязной посудой и разными остатками пира. Порой он медленно открывал тяжелые опухшие ресницы, и глаза его сквозь слезы тускло и уныло
смотрели на стол, где все было опрокинуто, разрушено…
За спиной старика стоит, опираясь локтем о камень, черноглазый смугляк, стройный и тонкий, в красном колпаке на голове, в белой фуфайке на выпуклой груди и в синих штанах, засученных по колени. Он щиплет пальцами правой руки усы и задумчиво
смотрит в даль моря, где качаются черные полоски рыбацких лодок, а далеко
за ними чуть виден белый парус, неподвижно тающий в зное, точно облако.